Пока конфликт Израиля, США и Ирана нарушает работу Ормузского пролива, Сирия оказывается между экономическими потрясениями и возникающими стратегическими возможностями. Закрытие одного из важнейших мировых энергетических коридоров не только испытывает на прочность внутреннюю устойчивость страны, но и меняет её потенциальную роль в региональной торговле.
Ценовой шок и давление на внутренний рынок
Экономический исследователь Карам Халиль назвал закрытие пролива «геополитическим инструментом, меняющим баланс сил в регионе», отметив его немедленные экономические последствия. Цены на нефть подскочили выше 100 долларов за баррель и могут достичь 120 долларов в случае сохранения перебоев.
Этот скачок уже сказывается на внутренней экономике Сирии. Рост мировых цен приводит к увеличению расходов на импорт, стоимости фрахта и страховых премий, даже для наземных маршрутов. В то же время растёт спрос на иностранную валюту, что оказывает давление на сирийскую лиру и ускоряет инфляцию.
Халиль предупредил, что последствия выходят за рамки обычного экономического стресса. Рыночная нестабильность усугубляется повышением цен, монополистическим поведением и валютными спекуляциями. «Это уже не чистая экономика, — отметил он. — Это становится вопросом национальной экономической безопасности».
Стратегическая транзитная возможность
Несмотря на это давление, кризис открывает потенциальное стратегическое окно. Из-за нарушений в морских перевозках Сирия может стать частью альтернативного наземно-морского транзитного коридора, соединяющего региональные рынки.
Халиль утверждает, что Сирия могла бы извлечь выгоду из транспортных маршрутов, более коротких по сравнению с перегруженными морскими путями, но только при соблюдении ключевых условий. К ним относятся восстановление инфраструктуры и укрепление связей с соседними странами, такими как Ирак, Иордания и Турция.
В случае реализации этот сдвиг мог бы принести иностранную валюту за счёт транзитных сборов и логистических услуг, а также привлечь инвестиции в транспортную инфраструктуру. В более широком смысле, это могло бы помочь реинтегрировать Сирию в региональные торговые сети после многих лет изоляции.
Растущее глобальное воздействие
В глобальном масштабе последствия нарастают в исторических масштабах. Фатих Бираль заявил, что мир теряет около 11 миллионов баррелей нефти в день, что превышает шоки нефтяных кризисов 1973 и 1979 годов. По оценкам Федерального резервного банка Далласа, эти перебои могут снизить рост мировой экономики почти на 2,9 процентных пункта.
Тем временем Продовольственная и сельскохозяйственная организация предупредила, что через пролив проходит около 38% мировых поставок азотных удобрений, что подтолкнуло цены на мочевину выше 700 долларов за тонну. Параллельно Международная морская организация сообщила о сокращении судоходства более чем на 90% наряду с примерно 70-процентным скачком стоимости перевозок, что ещё больше усугубляет глобальное давление на цепочки поставок.
Энергетические маршруты и структурные ограничения
Экономический исследователь Сулейман Шаабан подчеркнул географическое преимущество Сирии как потенциального моста между Азией и Европой. Теоретически это позиционирует страну как кандидата на альтернативные маршруты транспортировки энергии, включая трубопроводы и региональные проекты электрических или газовых межсоединений.
Однако Шаабан предостерегает, что эти возможности ограничены структурными проблемами, особенно повреждением инфраструктуры и слабой региональной интеграцией. Поскольку Международный валютный фонд оценивает глобальные потери от кризиса в 10–50 миллиардов долларов в неделю, Сирия сталкивается с двойной реальностью: управлением экономическим напряжением и одновременными попытками использовать своё стратегическое положение.
